?

Log in

No account? Create an account
sova

Ах, Александр Сердцевич...

Жил-был художник один... Жил в Одессе в очень необычное время — расцвета левого искусства. Уже никто не вспомнит сейчас молодого Сандро. Сейчас нам это имя напоминает героя Фазиля Искандера «Сандро из Чегема».

А он был Сандро Фазини из Одессы. Каким он был — уже никто никогда не скажет. Впрочем, его младший брат, ему подражавший, даже в самые лютые и оборванные дни был похож на парижского франта — с таким неодесским изяществом носил он свою кепку и заштопанное кашне.

Именно Александр Файнзильберг заразил Илью любовью к Франции, ее литературе, искусству, языку. Молодой Александр, Сруль Ариев Файнзильберг, год рождения 1892-й. Высокий стройный юноша с горящими глазами, гибкий, как клинок, словно готовый шагнуть из застывшего мира фотографии нам навстречу, в грядущее.

Он родился художником, был просто обречен стать художником. И не в том дело, что учился в знаменитом Одесском художественном училище. Александру едва исполнилось девятнадцать лет, а одесский журнал «Крокодил», известный всей России, уже числит его своим сотрудником. И со второго номера появляются заставки, виньетки, обложки — то легкие, лаконичные, одним росчерком, то по-бредслеевски изощренные. Он еще играет псевдонимами: А.Ф., S. Fasini, S.F., С. Фазини.

Пройдет четыре года, и альманахи стихов, положившие начало знаменитой одесской юго-западной школе выйдут с обложками его работы. «Серебряные трубы» — изысканы и немного вычурны.

«Мы знали все — нас встретят грубо.
Но все ж, сметая с улиц сплин,
Поют «Серебряные трубы»
За пыльным зеркалом витрин» — писали молодые поэты в рекламе.

А затем были «Авто в облаках» («Если у Маяковского — «Облако в штанах», почему бы в Одессе не быть «Авто в облаках» — резонно вопрошали авторы) с яркой, авангардной обложкой, «Чудо в пустыне». Очередной альманах 1917 года именовался «Смутная алчба». Но наступили смутные времена.

Смутные, но с неожиданно бурной культурной жизнью. И как символично, что Фазини примыкает к Обществу Независимых художников, или попросту Независимых. Он участвовал в трех выставках, его неодобрительно называли «кубистом» в рецензиях. Самая остроумная и ядовитая из газет того времени «Перо в спину» удостоила художника чести быть занесенным в «Галерею одесситов»:

«По происхождению, конечно, итальянец... В детстве, по недосмотру няньки, ударился темечком о кубики и с тех пор страдает «плясом недоумелой свечки».

Прославился нашумевшим в свое время автопортретом — «Свет керосиновой лампочки» (обыгрывается название одной из его работ).

Наверное, в том же стиле было расписано и литературно-артистическое кабаре «Веселая канарейка» в подвале Крымской гостиницы, в доме №1 по Сабанееву мосту. «Стены сплошь расписаны по эскизам лучших одесских и петербургских художников... Подвал отделан по эскизам художников В.Н. Мюллера, С.С. Олесевича, А.А. Фазини, С.С. Зальцера и др. В «Канарейку» будут пропускаться актеры, журналисты и художники. Остальная публика по исключительно высоким ценам». Ах, как там было весело. Но... сменилась власть, исчезли росписи со стен, да и дом не уцелел...

Ироничность, остроумие — родовая черта братьев Файнзильберг. И неудивительно, что Сандро участвует и в сатирическом журнале «Бомба» 1917 года, и в разухабисто-веселой газете «Яблочко». Теплая компания там собралась: С. Олесевич, Продаевич и Фазини. Они шутливо называли себя «ПОФ». Редакция ехидно обозначила их поэтами и беллетристами, а Э. Багрицкого, Ю. Олешу, Анатолия Фиолетова — художниками. Что ж, Фазини и впрямь стал поэтом. Он писал стихи, называя их «поэзо-эксцессами»:

Воззвание

Разве не тошно,
Что всякая повальная знаменитость,
Как, например, Максимилиан Волошин,
Когда вы уже злитесь,
Занимается уженьем грамотной рифмы?
Разве не приятней,
Что на каждой крыше трубы
Грубо квадратные
Вытягивают губы.
Б-же мой,
Радуйтесь, что это я на валторне
Ухищряюсь ногой
Играть так проворно,
Что у каждой женщины рвутся прыщи любовные?
И разве не солнце
Взбучивает пузырями нервы?
И разве не немцы,
Не немцы первыми
Спасут революцию?
Так почему же носы у всех в трауре
И потные лица?
Ну где же амбиция?
Бейте же по мокрому,
Весело войте под окнами,
Вытирая слезы горбами:
Это нужно для Революции.

Впрочем, писал он и вполне серьезно — о художнике Анри Руссо. Ах, Франция, Париж, Монмартр...

При большевиках работал в окнах РОСТа. Один из его товарищей, Арго, вспоминал: «Фазини, брат Ильфа, хороший график, переехавший в Париж, где живет и по сей день». Это опубликовано в 1965 году. Ах, если бы так... Валентин Катаев в повести «Трава забвения» вспоминал: «...громадный щит-плакат под Матисса работы художника Фазини — два революционных матроса в брюках клеш с маузерами на боку на фоне темно-синего моря с утюгами броненосцев», — Фазини верен себе при любой власти.

В 1923 году перебрался в Харьков, тогдашнюю столицу Украины, сотрудничал с ЛЕФом, с 1924 — обосновался в Париже. Но это со слов племянницы, а словари единодушны — в Париже с 1922-го.

Ах, как хорошо, когда мечты сбываются. И даже лучше, если Сандро в Париже с 1922-го. Ведь впереди у него жизнь парижского художника, участие в таких салонах — Осеннем, Тюильри, Независимых (а характер-то остался тем же). В Одессе его называли кубистом, в Париже — сюрреалистом.

Он увлекся художественной фотографией, его фото представлены на Международной выставке 1937 года под Парижем.

Пишет отцу и братьям, и все у всех так хорошо складывается. Ах, как хорошо все складывается у братьев — и во Франции, и в России.

Умирает Ильф — в 1937. Начинается Вторая мировая война — в 1939.

Горькая мудрость предков: если Б-г хочет покарать, Он исполняет мечты. Как мечтал юный Сандро о Франции, Париже, Монмартре. И жил он здесь восемнадцать лет, или двадцать... Но Мекка художников десятых годов обернулась смертельной ловушкой в сороковых.

20 июля 1942 года Сандро Фазини арестован. Концлагерь Дранси под Парижем, затем Освенцим-Аушвиц. В 1944 году казнен вместе с женой в Аушвице.

Как написал поэт, погибший в другом, сибирском концлагере на шесть лет раньше:

Нам с музыкой-голубою
Не страшно умереть,
Там хоть вороньей шубою
На вешалке висеть.
Все, Александр Герцевич,
Заверчено давно.
Брось, Александр Сердцевич,
Чего там! Все равно.
http://www.migdal.ru/article-times.php?artid=603

Comments